— Уходи! — повторила она, взмахнув рукой. — Оставь меня в покое!

Быстрый Ветер наклонился и, обхватив ее за плечи, поставил на ноги. Зеленые озера ее глаз манили, притягивая к себе, и он почувствовал необъяснимое желание погрузиться в них и никогда не всплывать на поверхность. Ханна вырывалась из его объятий, не сомневаясь, что он собирается ее убить.

— Пожалуйста, не трогай меня, — прошептала она, не в силах разорвать жесткое кольцо его рук.

Нос юноши сморщился, он почувствовал неприятный запах.

— Фу, от тебя плохо пахнет!

Ханна заморгала.

— Ч-что? Ты говоришь по-английски?

— Я говорю на языке белых, но не люблю их язык.

— Прошу тебя, отпусти меня, — взмолилась Ханна. — Ведь я тебе не причиню зла.

— Любой человек с белой кожей приносит вред моему народу. Вас много, и вы лишаете нас земель и пропитания.

— Что ты собираешься со мной делать? — Ханна задрожала, вспомнив слышанные в гостинице страшные рассказы об индейцах и жестокости их расправ со своими жертвами.

Глаза юноши блестели от жара в теле и боли. Конечно, он был сильным и выносливым, но не настолько наивным, чтобы считать себя несгибаемым. Рана мучила его, и неизвестно, сколько времени он протянет, если кто-нибудь ему не поможет. Эта женщина оказалась просто подарком судьбы.

— У меня в ноге пуля, ты должна ее вытащить.

Ханна бросила взгляд на бедро индейца, глаза ее расширились при виде воспаленной раны, грубо перевязанной листьями. Она беззвучно шевелила губами, представляя себе, какую невыносимую боль, должно быть, испытывает он. Девушка в ужасе отпрянула. Сможет ли она прикоснуться к этому бронзовому телу, не потеряв сознания?

— Я… не могу. Я… мне никогда не доводилось делать что-либо подобное.

Быстрый Ветер в отчаянии вынул нож и приставил его к изгибу нежной шеи.

— Сделаешь.

У Ханны перехватило дыхание, она не сводила с индейца глаз, боясь заговорить. Неужели он убьет ее, если она откажется?