Мысль о том, что теперь ее судьба зависит от этого холодного, надменного испанца была ей, наверное, не менее отвратительна, чем ему: когда он предлагал им с дядей помощь, то, конечно, пошел на это только ради друга Леннарда. Несмотря на большую разницу в возрасте, между мужчинами завязались самые сердечные отношения, и Ванессу всегда поражало, что ее дядя относится к дону Рафаэлю так, будто он тоже был британцем, а не испанским патрицием, который, как и его свирепые предки-колонизаторы, жил в замке на экзотическом острове.

Она вздохнула, с трудом поднялась с корабельной койки и пошла в умывальную комнату. Отдернув занавеску на двери, скорчила гримасу своему растрепанному отражению в зеркале над умывальником. «Ни один мужчина, — подумала она, — не смог бы без отвращения смотреть на такую физиономию. Естественно, надменный и могущественный дон Рафаэль де Домерик с его привередливым вкусом не составлял исключения».

Ванесса налила в раковину воды, поболтала в ней руками, потом стянула юбку с блузкой и, как следует вымывшись, прошлась по волосам серебряными щетками, лежавшими на полке. Она зачесала волосы назад и заколола их, после чего оделась, сморщив нос при виде своей порванной одежды, но тут уж ничего не поделаешь. Чувствуя себя не совсем одетой, с неподкрашенными губами, она некоторое время постояла перед зеркалом, всматриваясь в свое отражение. «Терять больше нечего, — обреченно подумала она. — Будто адский огонь опалил жизнь, и дальше придется идти по жизни в одиночестве».

Обхватив руками плечи, она поднялась на палубу, и у нее захватило дух от живописного вида, представшего перед глазами.