Несмотря на оппозицию не только со стороны таких известных представителей общества, как герцог, но и газет, строительство Хрустального дворца шло полным ходом.

— Попомните мои слова, — говорил герцог, и голос его звучал все громче, — вся эта затея окончится полным провалом. Ничуть не удивлюсь, если это здание рухнет в тот самый момент, когда ее величество будет открывать его!

Хмыкнув, он добавил:

— Чего можно ждать от подручного садовника, возомнившего себя архитектором?

Сорильда знала, что его слова относятся к Джозефу Пакстону

Он действительно начинал подручным садовника, но позже стал пользоваться покровительством герцога Девонширского и, не имея диплома архитектора, прославился как создатель большой оранжереи в Четсуорте, дербиширском поместье герцога.

Газеты с возмущением писали о том, что Пак-стон представил принцу Альберту примерную зарисовку Хрустального дворца, по сути напоминавшего теплицу невиданных размеров.

Дядя Сорильды был не единственным человеком, предсказывавшим катастрофу.

Сорильда регулярно читала газеты и обнаружила множество статей, писем и сообщений, в которых заявлялось, что здание это рухнет, что шаги многочисленных посетителей вызовут вибрации, которые неминуемо его разрушат.

Один из членов парламента, полковник Чарлз Сибторп, неистовый тори, объявил своим самым заветным желанием — «чтобы это проклятое здание, именуемое Хрустальным дворцом, развалилось на кусочки».

Иные были уверены, что здание не выдержит града, что его разобьет молния, зальет дождь. Однако строительство дворца продолжалось;

Сорильда читала, что оно близится к завершению, и даже у самых враждебных критиков появилось такое предчувствие, что должно произойти нечто необычайное.

Королева должна была открыть Хрустальный дворец первого мая, то есть через две недели.

С самого начала герцог Нан-Итонский относился к числу тех, кто был категорически против замысла принца Альберта, хотя Сорильда ничуть не сомневалась, что, бывая в Букингемском дворце, он не говорил об этом.