Амира с вызовом смотрела на него.

– Я восхищен, принцесса. – Казалось, он с трудом сдерживал улыбку.

Неожиданно ее раздражение прорвалось наружу.

– Как ты смеешь… подтрунивать надо мной? Ты видишь лишь то, что лежит на поверхности, и не замечаешь того, что скрывается за внешней оболочкой. – Амира повернулась на каблуках и, шурша юбками, удалилась. – Я буду готова в течение часа, – бросила она через плечо.

За этой вспышкой гнева пряталась боль несбывшихся надежд. Вопреки всему, Амира надеялась, что американский муж предоставит ей полную свободу действий, но она ошиблась.

Марк намерен заточить ее в золотую клетку. Он такой же, как ее отец. Амиру привлекла его чарующая улыбка. Она была редкой гостьей на его суровом лице. Лице воина. Но Амира хотела верить, что даже у воинов бывают свои слабости.

Наблюдая за тем, как его жена гордо покидает комнату, Марк нахмурился. Ему уже давно было известно, что внешность обманчива. Неужели он судил о своей жене по ее красивому лицу, не замечая богатого внутреннего мира девушки?

Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы отказаться от этой мысли. Если Амира так умна, то почему жила из милости в доме своего отца? Женщины в Зульхейле имели равные права и возможности с мужчинами.

Например, она могла бы заработать деньги на образование, став моделью. Одна из его подруг выбралась из бедности, торгуя своим лицом, и он уважал ее за это.

Поняв, что почти поддался на уловку своей избалованной жены, Марк презрительно фыркнул и продолжил подписывать бумаги. Через месяц ему придется вернуться в Зульхейл для ведения новых переговоров, но прямо сейчас он нужен в Луизиане.

Ему не хватало дождливой родины. Золотые пески и голубое небо маленькой арабской страны могут утомить человека, привыкшего к сырости и москитам.

Амира не разговаривала с Марком до тех пор, пока они не поднялись в воздух на реактивном самолете. Никогда прежде не летав, она испугалась и хотела, чтобы Марк поговорил с ней. Но он не поднимал головы от бумаг. Остальные люди были для нее чужаками. Стюардессы приветливо улыбались ей, но их глаза оставались холодными.