Семейство императора жило тогда в Летнем дворце, который и на дворец-то не шибко походил. Так, средних размеров двухэтажный дом. На первом этаже были покои императора Петра, на втором - его жены Екатерины, в отличие от нынешней самодержицы, названной историками Екатериной Первой.

Еремей Астахов упал с лестницы второго этажа, где как раз находились покои императрицы, причем свидетелей этого падения не оказалось, а сам пострадавший не мог ни о чем свидетельствовать, так как к моменту его обнаружения был уже мертв.

Голова его оказалась слишком сильно разбитой; он с самого начала не имел никакой надежды выжить. Вызванный из Немецкой слободы лекарь сказал: "Расшибся насмерть". С тем все и успокоились.

А Соня вспомнила хранящийся у неё дневник покойного отца. Тот заключение врача повторил, но уже с жирным вопросом на полях. Значит, князь Николай Еремеевич в чем-то усомнился или что-то новое о гибели отца узнал... Нет, не узнал. Он был слишком дотошным, чтобы о таком сведении в своем дневнике не упомянуть. Но Соня прочла сей труд от корки до корки и ничего такого не нашла.

Теперь княжна стояла на пороге комнаты, откуда её дед ушел однажды, чтобы уже больше не вернуться. Возможно, как раз накануне своей гибели.

Княжна с трепетом вглядывалась в колеблемый пламенем свечи полумрак. Серый от покрывающей все пыли.

Но что это лежит с краю стола? По очертаниям похоже на книгу. Соня осторожно стряхнула рыхлый серый слой и взяла её, опасаясь, что под действием времени книга истлела и сейчас рассыплется прямо у неё в руках. Но книга, похоже, была сделана из крепкого материала. Она держалась в целости и изрядно весила.

Княжна сдунула с находки оставшуюся пыль и поднесла к ней свечу. Однако, на обложке ей ничего не удалось разглядеть. Вот если бы её хорошенько протереть...