- Иван Петрович Кулагин, - представил его Астаховым Воронцов и так взглянул на Софью, что она поняла: граф задумал очередной "жизненный опыт", как он называл свои проделки.

Иначе и не скажешь. Воронцов любил сталкивать между собой людей, отличных не только по характеру и имущественному положению, но и людей разных по происхождению, по совершенно отличным взглядам на жизнь.

Сам он предпочитал в это время находиться как бы в стороне, чтобы посмеиваясь наблюдать за разворачивающимся перед ним действом, как если бы его разыгрывали для него нарочно приглашенные актеры.

- Самой умной книгой я почитаю труд Аристотеля "О душе", - любил говаривать он. - Умный грек немало наблюдал людей, чтобы в совершенстве знать их психические стороны.

- В совершенстве знать эти стороны невозможно, - спорила с ним Соня, потому что психическая сторона человека слишком хрупка и многообразна, слишком переменчива и необъяснима.

- Вы, княжна, слишком увлекаетесь софистикой6, - дьявольски ухмылялся он: граф обожал её дразнить.

- При чем здесь софистика, - сердилась Соня, - я всего лишь, так же, как и вы, высказываю свое мнение.

Что за цель преследовал он на этот раз, оставалось только гадать. Может, хотел показать Соне, как она смешна со своими пристрастиями, тягой к истории, к независимости, стремящаяся быть отличной от других девиц, вполне удовлетворенных своей маленькой ролью в жизни общества?

Чего же ему так неймется? Почему он раз за разом посещает небогатый дом Астаховых и пытается доказать Софье, что она всего лишь взбалмошная девица с претензиями? Почему просто не оставит её в покое?

Фамилия Кулагин княгине Марии Владиславне ничего не говорила, как она ни напрягала свою память. Возможно, где-то она её и слышала, но то, что этот человек не принадлежал к бомонду, несмотря на свое довольно приличное платье, было видно и так. Зачем же Дмитрий привел его с собой? Вряд ли знакомством с этим человеком он так дорожит, чтобы таскать его с собой в дома петербургских аристократов.