Но, оказывается, напрасно она прибегала к разного рода словесным ухищрениям, к извечной материнской дипломатии, напрасно, как говорится, метала бисер. Та, перед которой сие действо разыгрывалось, попросту слова матери не слушала! Сидела себе и читала, как ни в чем не бывало.

- Софья! - вскричала возмущенная княгиня. - Я кому это все говорю?!

Соня от неожиданности - мать так редко повышала голос! - даже выронила книгу. Опустила ноги с кушетки, подняла книгу с пола и посмотрела на мать чистыми, разве что, слишком уж покорными глазами.

- Что случилось, маменька? В чем я опять провинилась?

Мария Владиславна досадливо кашлянула.

- А ты изволь слушать, когда старшие говорят. Ишь, моду взяла, мои слова мимо ушей пропускать. Эдак ты, мой ангел, не захочешь вовсе и моего присутствия. Погоди уже, немного осталось. Вот умру, не раз вспомнишь, да поздно будет. Кто тебе, кроме матери, добра-то пожелает! Кто о твоем будущем подумает, позаботится!..

Раздражение Марии Владиславны против дочери выросло не на пустом месте. Она уже мысленно попеняла себе, что в который раз сорвалась, не выдержала. Но как тут не кричать, ежели дочь такой неудачной уродилась.

Не в том смысле, что некрасива или крива-горбата. Скорее, наоборот. Все при ней: и лицо, и коса в руку, и стать, а вот поди ж ты: двадцать пять годков стукнуло, а она все в девицах сидит...

Сынок старший - Николушка - мать не огорчает. В лейб-гвардии1 служит. Всего на три года старше Софьи, а уже капитан. Бог даст, после летнего смотра дадут ему майора. Конечно, были бы деньги, все бы куда быстрее устроилось, а так приходится молодому человеку самостоятельно в жизни пробиваться.