Зато высказывание Кулагина нашло самый горячий отклик в сердце Марии Владиславны. Она посмотрела на него с симпатией и даже с надеждой: если это говорит человек, которого её дочь почему-то уважает, то, может, она прислушается к его словам?

- Император Петр Великий весьма почитал свободные нравы, царящие в Европе. Он многому научил нас, русских, - проговорила княгиня, позволяя себе некоторую вольность по причине своей особой заинтересованности в разговоре, - но я все же думаю, что склад наших отношений, наши законы нам не следует отвергать от начала до конца. Грамотность - пожалуйста, это можно, почитать роман, поучить своих детей, но науки... Что с нами будет, ежели все женщины увлекутся науками?!

- Кланяюсь вам, ваше сиятельство, целую ваши руки, - пожалуй, излишне живо откликнулся на её речь Кулагин. - Женщина создана богом для воспроизведения потомства и поддержания домашнего очага. Ежели она прекратит этим заниматься, в мире настанет хаос. Я представляю себе женщину ученую в виде столь любимого алхимиками растения мандрагора7. Ей приписывают свойства, коими она не обладает. На неё надеются, она надежд не оправдывает. А когда женщине-ученой о том намекают словом или делом, она приходит в негодование, ощущает высказанную ей правду как обиду, и будет до самой смерти грызть несчастного своими ядовитыми зубами, не давая ему ни отдыху, ни сроку. А случись, паче чаяния, судьба вознесет её выше того, кого ученая женщина считает своим обидчиком, она ему ещё и мстить начнет. Причем, используя для того самые недостойные методы...

На взгляд Марии Владиславны гость-часовщик пошел в своих рассуждениях уже непонятно куда, но начало было положено. Софья, похоже, сникла, не встретив в нем поддержки. Ничего, это ей на пользу пойдет!

- Неужели вы действительно считаете, что женщины только и годны для того, чтобы рожать детей да вести хозяйство? - между тем вопрошала Соня, которая никак не могла поверить услышанному.