В дверь постучали, и вошел Френсис Пауэр. У него были редкие белокурые, плохо причесанные волосы. Ему можно было с равным успехом дать как пятьдесят, так и семьдесят лет. Он посмотрел на Рэдфорда голубыми умными глазами.

- Все это ужасно, - сказал он.

- Последствия могут быть еще хуже, - добавил Рэдфорд, жестом указывая на кресло. - Садитесь и слушайте.

Повернувшись к Доновану, Рэдфорд заметил:

- Вы могли бы предотвратить это самоубийство, если бы вовремя отреагировали.

Нед Донован взорвался:

- Вы несправедливы, генерал. Как только меня предупредили, что магнитофон, записывающий разговоры Хиллмана, отключен, я тотчас поставил вас в известность, но вы не придали этому значения...

- Да, пожалуй, вы правы, - пробурчал Рэдфорд. - Что там случилось на самом деле?

Донован возмущенно продолжал:

- Красный контроль, записывающий разговоры, предупредил меня, что Хиллман в течение нескольких минут не подключается. Мы используем эту систему, чтобы записывать разговоры извне...

- Я знаю, - прервал его Рэдфорд.

- Одним словом, - заключил Донован, - Хиллман действовал так, словно не хотел, чтобы его разговор был записан.

- Раньше бывало что-нибудь подобное?

- Нет, - ответил Донован. - Мы прослушали все пленки последних дней, но в любом случае я получил бы рапорт. Мне докладывают о малейшем нарушении.

- Что вы думаете об этом? - спросил Рэдфорд Френсиса Пауэра. - Вы ведь лично знали Фостера Хиллмана.

Пауэр беспомощно развел руками.

- Я не могу понять. Он так любил свою работу. Предательство исключено. Может быть, нервное переутомление?

- Врач говорит, что это тоже исключено.

- Я не верю врачам. Они говорили, что Джек Руби не сумасшедший...

- Я не понимаю одной вещи, - медленно сказал Рэдфорд. - Прежде чем прыгнуть в окно, Хиллман оставался в кабинете один около пятнадцати минут. Он даже закрыл дверь на ключ. Караульный утверждает, что Хиллман несколько секунд сидел на подоконнике, перед тем как броситься вниз. Значит, его действия были спокойны и осознанны. Жаль, что нет никакой предсмертной записки.