Вирджиния отказывалась верить своим ушам. Нет, каков наглец!

— Понимаю и мне это совершенно безразлично. — Она отвернулась от него, чтобы открыть дверцу. — Не вижу смысла продолжать спор, поэтому желаю вам спокойной ночи, — сухо проронила она. — Надеюсь, когда вы сядете в свой драгоценный «даймлер», он развалится на ходу.

Только когда незнакомец направился к своей машине, Вирджиния обратила внимание на две его особенности: во-первых, он был весьма привлекателен, а во-вторых, слегка прихрамывал. Она тут же решила, что он ударился при столкновении, и принялась корить себя. Вспомнив о приличиях, она бросилась за ним.

— Ах, Боже, вы хромаете!.. Ранены?! — запричитала она извиняющимся тоном. — Простите, я должна была раньше поинтересоваться…

Рич удивленно обернулся, но, увидев неподдельную тревогу в ее глазах, вежливо улыбнулся:

— Не волнуйтесь, я хромаю не поэтому. Это немецкая пуля.

Вирджиния почувствовала, что краснеет.

— А-а-а, ну, слава Богу… — Она осеклась и поспешно прикрыла ладонью рот. — То есть я не хотела сказать, будто рада, что вас ранили.

— В самом деле? — иронично спросил он. — Наверное, подумали, что немец, который стрелял в меня, мазила? Что ему надо было целиться выше, в сердце?

— Да нет же, — возмутилась Вирджиния, — я имела в виду…

Рич вздохнул и, видя ее смущение, решил сменить гнев на милость. Она права: не стоит кипятиться из-за инцидента, который легко можно уладить, чего нельзя сказать о других его проблемах. Он редко выходил из себя, однако до столкновения с этой юной леди он уже был на взводе: провел безумно утомительный вечер с Кристиной Кингсли, капризной, избалованной сестрой своего хорошего приятеля Пола.

Последние несколько недель он гостил у Пола в его шато под Руаном, во Франции, а прошедший вечер намеревался провести в клубе за приятными разговорами. На его беду появилась Кристина. Она не оставляла надежду выйти замуж и преследовала Рича с тех самых пор, как его жена погибла при бомбежке.