Мигая, я отступила от зеркала, позволяя расстоянию смягчить признаки старения, но это не придало стройности моим бедрам, казавшимся явно более дряблыми, чем я помнила их. Я пробежала пальцами по бокам. Кожа собралась складками над жировыми отложениями. "Если бы можно было убрать жир без операции, без угрожающей жизни анестезии", — подумала я, вспоминая детали своей статьи по косметической хирургии для журнала "Оставайтесь здоровыми".

Придется научиться жить, смирившись с разрушительным действием времени. "Интересно, мужчины в приступе страсти замечают крепкие бедра или просто бедра? А как насчет груди? Когда грудь обнажается, они думают о прилагательных или просто видят грудь?" Я нежно приподняла свои груди. "Неплохо". Я отпустила их и смотрела на свои покатые плечи, торчащий живот.

— Кого я обманываю? — сказала я вслух. — Мне сорок.

Под жалящими водными струями я вспомнила свои мысли об оргазме и попробовала внушить себе, что это не мои руки мылят мое тело. Не сработало. Как и мой вымышленный персонаж, я не могла вспомнить, что такое страсть.

Я быстро сполоснулась, выскочила из душа и яростно растерлась насухо, притворяясь, что все это не имеет никакого значения, что я просто не в настроении. Сколько раз говорила я своему мужу: "Все в порядке. Это не имеет никакого значения". Но собственная импотенция, оказывается, имеет значение. Я чувствовала себя пустой, высохшей, бесплодной. Старой. И брошенной.

Я поужинала перед телевизором и устало дотащилась до постели в десять часов, оставив балконную дверь в спальне открытой, надеясь, что прохладный вечерний бриз заставит соседей выключить кондиционеры. Ничего подобного. Их неумолчное жужжание успешно заглушало ритмичный гул прибоя.

Я проснулась внезапно в три пятнадцать утра пятницы… от головокружения.