Я нажала клавишу, загоняя текст в укромные уголки файла "Пляжное чтиво — 91". Компьютер пожужжал мгновение, и экран очистился.

Цветные зонтики, усеявшие мерцающий песок в двухстах футах внизу, кружились, как будто подгоняемые солнечной энергией, или так мне казалось из-за собственного головокружения, лишь чуть-чуть успокаиваемого ровным шумом прибоя. Мне казалось, что я погружаюсь в сон… в медленное вращение… с высокого обрыва в густой раскаленный эфир. Кружащиеся красные, синие, зеленые диски набросились на меня, сердце словно подпрыгнуло к горлу. Я резко выпрямилась и замигала, разрушая мираж. Я обычно не приезжала на побережье в рабочие дни. В тот ясный теплый четверг в конце июля 1991 года я проснулась в своей городской квартире в центре Филадельфии, чувствуя свежесть и легкость, как будто земное тяготение слегка разжало свою хватку, и бесконечное небо приготовилось поглотить меня. Чтобы избежать опасности быть унесенной в пустоту, я решила уклониться от строгого расписания, необходимого для внесения порядка в непредсказуемую жизнь внештатного сотрудника редакции, и на несколько дней раньше обычного срока отправилась в отпуск в Атлантик-Сити, в свою квартиру в "Башне из слоновой кости".

Вообще-то Башня находится чуть южнее, в маленьком городке Кент. Но для меня Атлантик-Сити — это весь тонкий десятимильный палец, торчащий из кулака Нью-Джерси, указывая на юго-восток.

С широкими белыми пляжами, сверкающими волнами, променадом и пирсами, шикарными отелями и маленькими пансионами, белыми бунгало и розовыми особняками, остров моего детства оставался для меня убежищем, согретым солнцем.