Мне снова шесть, и все возможности следующих тридцати четырех лет еще впереди. В благословенной невинности детства я еще не знала, как повернется жизнь.

Моя квартира в Башне была куплена семь лет назад на доход от продажи большого дома на окраине, позволивший мне также купить квартиру в центре Филадельфии. Тот дом стал бы основной частью алиментов, если бы Карл и я развелись. Карлу, акушеру-гинекологу, оставались его пенсионный фонд, здание клиники и ценные бумаги. Справедливое соглашение, как считается в бракоразводном бизнесе.

Карл терпеливо объяснил мне, что разводится со мной потому, что ему необходима страсть. Мысленно повторяя снова и снова слово "страсть", я пыталась вспомнить, что это такое, а он пытался рассказать мне, как снова ощутил ее в объятиях Стар Гамильтон, нашей девятнадцатилетней няни. Их связь началась за несколько месяцев до нашего объяснения, когда она обратилась к нему по поводу инфекции в мочеиспускательном канале. Он взял у нее мочу на анализ катетером в своем кабинете после работы; процедура заставила ее застонать.

— Я причинил вам боль, Стар? — спросил он.

— Нет, не совсем так, — ответила она.

— Вам неприятно? — спросил он.

— Это неточное выражение.

— Думаю, нужно провести внутреннее исследование, чтобы определить, что причиняет вам, если можно так выразиться, неудобство, — сказал он, удаляя катетер и скользя двумя пальцами в ее юное податливое лоно.

— О, — простонала она снова, — не останавливайтесь!

Он не остановился.

— Перестань! — взмолилась я, когда Карл вспоминал детали, настаивая на необходимости разделить свой опыт со мной… "Это было так волнующе, что, может быть…"

— Перестань, — снова сказала я.

Он перестал.

Потерпев неудачу в создании идеального брака, мы попытались идеально развестись. С помощью адвоката мы составили документы, решив, что еще успеем объяснить ситуацию друзьям и родственникам.