— Она была жива и говорила со мной, — тем не менее продолжила Кристи. — Она сказала: «Помогите!» — и еще какое-то слово, которое начиналось на «ла» или «ло».

Она ничего не могла с собой поделать, ее голос дрожал.

— Вы сделали все, что могли. Вы вызвали «скорую».

— Но недостаточно быстро, — сказала Кристи.

Ее била дрожь.

— Вас трясет. Вы пережили сильное потрясение. Вам надо как-нибудь согреться. — Он подошел к ней, и мгновение спустя что-то упало ей на плечи. — Вот, наденьте.

От неожиданности она резко обернулась и еще прежде, чем увидела его оголенный торс, поняла, что он накинул на нее свою рубашку. Кристи чуть не поддалась искушению поблагодарить Люка и не снимать рубашку. Но не в ее правилах было принимать одолжения от незнакомых людей. А этот парень был не просто незнакомцем — он был подозрительным незнакомцем.

— Спасибо, — сказала она и сняла рубашку. — Я не замерзла.

— Как хотите.

По его тону она поняла: до него наконец-то дошло, что Кристи от него ничего не нужно. Пока он снова надевал рубашку, она впервые хорошенько рассмотрела его. Ему было около тридцати, рост за метр восемьдесят, стройный, симпатичный — на вкус тех, кому нравятся блондины-серфингисты, а она к их числу не относилась. Угловатое лицо и квадратная челюсть, а глаза вроде голубые — в темноте не поймешь. Нос длинный, с легкой горбинкой, губы тонкие и подвижные. Волосы слишком длинные на ее вкус и больно уж вьются на шее и у ушей. Руки и торс мускулистые. Мог ли он быть тем мужчиной с пляжа? Хорошенько подумав, Кристи решила, что нет.

— В чем бы вы меня ни подозревали, уверяю вас, я этого не делал, — сказал Люк с легкой усмешкой.

Кристи вдруг сообразила, что в упор разглядывает его и что он вполне мог принять это за признак заинтересованности. Нахмурив брови, она сказала:

— Мне кажется, вы не вполне понимаете, что происходит. Я застала вас посреди ночи у себя во дворе. Уже только поэтому дружеских отношений между нами быть не может. И потом, у меня сейчас вообще нет настроения с кем-либо разговаривать.