Те немногие платья, что у нее были, действительно напоминали лохмотья. Хотя Пейги изо всех сил старалась содержать их в приличном виде и даже переделывала по принятой при дворе моде, но ткань то и дело рвалась. Дед только однажды прислал ей маленький мешочек с серебряными пенни, а Маргарет Стюарт, неуклонно следившая за нравственностью подопечных и пытавшаяся чему-то их научить, редко обращала внимание на девичьи наряды. А большинство девушек, искавших себе выгодную партию, вовсе не собирались делиться с Эллен тем малым, что имели.

Платье, выбранное Эллен, было из выцветшего желтого бархата с длинными рукавами и туго облегало талию. Эллен знала, что новые фасоны, доступные девушкам побогаче, вроде Кэтрин Гордон, были куда более практичны: юбка и корсаж носились отдельно. Для одной юбки можно было сшить несколько корсажей, и казалось, что у девушки куда больше нарядов, чем на самом деле.

Эллен вздохнула и взяла в руки щетку. Никогда у нее не будет богатых платьев!

– Ты выглядишь не хуже других девушек, – заметила Пейги, уже успевшая лечь.

– Ты просто меня любишь, – улыбнулась Эллен. – Вернусь, как только смогу.

Она поспешно вышла и зашагала по дворцовым коридорам. Молодые гвардейцы, стоявшие на страже, всегда симпатизировали девушке, и сейчас те двое, что охраняли кабинет короля, кивнули и позволили ей пройти. Один даже подмигнул ей. Эллен ответила улыбкой и вошла в комнату, где уже ожидали Яков Стюарт, Маргарет и какой-то незнакомец. Король с тетушкой сидели. Неизвестный стоял за стулом повелителя.

Девушка почтительно присела в реверансе.

– Тебе придется ехать домой, красавица, объявил король. – Я получил письмо от отца Берка, который пишет мне от имени твоего деда. Он совсем слег и перед смертью хочет видеть тебя замужней женщиной, Ты покидаешь дворец завтра в сопровождении моего друга Дункана Армстронга, лэрда Даффдура. Того самого, который стоит сейчас в этой комнате.