— Жаль слышать это, но я уже много лет не поддерживаю никаких отношений с матерью, — наконец произнес Кэм, желая, чтобы его позиция была предельно ясна. — Если та женщина и моя мать — одно и то же лицо, то нас все равно ничего не связывает.

— Тогда для вас не будет проблемой подписать документ, — сказала она, достав из большой сумки конверт.

— Да. Но подождите секунду, — его рука с зажатой ручкой зависла над документом. — Я юрист, а юристы ничего не подписывают без доказательств.

— У меня есть доказательства, что Кристин — ваша мать. Я ожидала, что вы захотите увидеть их.

— Кристин Макграт покинула нас двадцать шесть лет назад, — медленно проговорил Кэмерон.

Он никогда не интересовался, куда уехала его мать. Они с отцом и братьями предпочитали обходить эту тему молчанием.

— Двадцать шесть лет назад она появилась в Сьерра-Спрингс. Там у нее родилась Кэйт. А сама Кэйт стала матерью Кэлли Макграт десять месяцев назад.

Горло у него перехватило. Новости были, мягко говоря, ошеломляющими.

— Я собираюсь удочерить Кэлли, мистер Макграт. Но не могу этого сделать, пока ее ближайший родственник, то есть вы, не подпишет этот документ, тем самым передавая мне на нее все права. Если я просто оставлю ее себе, то весь остаток жизни буду беспокоиться, что вы внезапно появитесь и потребуете вернуть опеку над племянницей.

Опека? Над ребенком?

— Милая, я не намерен опекать даже аквариумных рыбок.

— Прекрасно! — Она стремительно встала, нахлобучила свою ковбойскую шляпу и указала на документ: — Тогда все, что вам нужно, это поставить здесь подпись. И обещаю, вы никогда не увидите меня снова.

Часть его требовала, чтобы он подписал немедленно, — та часть, которая хотела стереть любое воспоминание о матери. Та часть, которая научила его оставаться холодным в любой ситуации.

Но другая часть была против.

«Ты исцелишь раны своей семьи, — бился в его мозгу голос бабушки. — Ты старший. Это твоя задача». Кэмерон так ясно слышал слова, произнесенные с ирландским акцентом, что ему показалось, будто бабушка стоит рядом.