По-прежнему не желая беспокоить мужа, Билли на том же листке вывела вопросительный знак и вновь пододвинула его Санди, которая, на мгновение перестав любезничать с Джеком Николсоном, прошептала: «Публике интересно, поэтому Мэгги всех снимает в домашней обстановке».

Ничего не ответив, Билли вернулась в свою комнату, примыкавшую к спальне, и села на широкий подоконник, где так долго просидела вчера, когда поняла, что беременна. Сначала она не могла поверить в это, но потом, разобравшись в своих душевных переживаниях, наконец осознала, что всю жизнь мечтала забеременеть именно так, неожиданно, ничего не рассчитывая заранее.

Прошло уже больше суток, а она все еще ничего не сказала Вито. Об этом не знает никто. Этот секрет, словно маленький дрожащий бубенчик, звуки которого слышны только ей, уже жил в ней, заставляя учащенно биться сердце и не находить места от сдерживаемой радости, а Вито невозможно оторвать от телефона, чтобы он узнал об этом первым, раньше других, как положено отцу. Значит, пока она должна молчать. Ей уже становилось трудно скрывать переполнявшее ее счастье, тот необыкновенный секрет, превратившийся из мечты в реальность, и внезапно она поняла, что должна сейчас сделать. Уже два часа, она поедет в «Магазин Грез» и проведет там остаток дня. Если она не увидит, как чужие люди заполнят ее дом, значит, для нее, в ее жизни, их просто не будет.

Быстро одевшись, она вышла из дому. Ни Вито, ни Санди даже не заметили этого.

От Холби-Хиллз до Родео-драйв, на которой располагался ее магазин, где продавались только роскошные, дорогие вещи, было всего несколько минут езды на машине, но даже за это короткое время Билли успела почувствовать, насколько восхитительно свежий, будоражащий кровь воздух ранней весны соответствует ее настроению.