– Надеюсь, делить будут поровну, – сказала, комментируя событие, Маша и приказала мужу увеличить скорость.

Отрыв от погони занял минут пять, но за это время Володя успел проехать нужный поворот. Возвращаться Маша сочла плохой приметой, да и мотоциклисты могли оказаться на встречном курсе, а терять еще двадцатку у Володи не было никакого желания. Поехали вперед и не пожалели. Поляна на тридцать третьем километре оказалась райским местом и главное – абсолютно необихоженным.

– Господи! – воскликнула Маша, подводя итог мероприятию. – Уезжать не хочется!

– Оставайся, – с готовностью согласился муж. – Вон под той березой поставим тебе шалаш, я буду после работы привозить продукты...

– С тобой все понятно, – нахмурилась Маша, у которой сразу испортилось настроение. – Ты рад от меня избавиться.

Володя не ответил, прекрасно понимая, что, начав препираться по столь никчемному поводу, легко при посторонних опуститься до заурядного семейного скандала, и замечательный пикник окажется безнадежно испорченным. Он поднял пластиковый мешок с остатками еды, грязной туалетной бумагой и одноразовой посудой и поволок к машине.

– Ты что, – крикнул вслед Виктор, – собираешься это тащить в Москву? Там мало своего мусора?

– Жалко, – сказал Володя, не оборачиваясь. – Красивое место, и чисто здесь.

Он открыл багажник и скинул мешок на дно, а все, кроме Лены, следили за действиями Володи с таким вниманием, будто в мешке на самом деле было мертвое расчлененное тело, которое нужно было пока спрятать, а по дороге домой избавиться, выбросив в ближайший мусоросборник. Одна только Лена не смотрела в сторону Володи, потому что внимание ее привлекла бабочка-махаон, порхавшая над большим желтым цветком, одиноко торчавшим из густой травы на самой границе затоптанного их ногами участка. Думать Лена не любила, но обожала наблюдать – за чем угодно, чаще объекты для наблюдений попадались ей совершенно никчемные – соседи по дому, например, или облака, а теперь вот бабочка с красивой черной каймой на крыльях.