По мере того, как Анна расписывала свои планы, лицо Клайва принимало все более и более несчастное выражение. Нужно отдать ему должное — он держался молодцом, но Анна слишком давно его знала, и потому отлично умела «читать» его лицо: сначала взгляд — вниз, куда-то сквозь стойку под красное дерево, потом начинают едва заметно подрагивать крылья носа, и вот уже опускается левый уголок губ.

Она решила не задавать вопроса: «А что?» И без того все понятно.

— Жалко… — протянул Клайв.

— Выходные — самая горячая пора для меня. Я же помогаю людям отдыхать, — улыбнулась Анна. Может быть, на сегодня все обойдется, и опечаленный Клайв уйдет подобру-поздорову, покупать и перепродавать карандаши и блокноты…

— Слишком много работать — вредно, — изрек Клайв.

— Ха! От кого это я слышу сию мудрую мысль? — усмехнулась Анна.

— Послушай, — Клайв прочистил горло, — но в жизни ведь есть много других… интересных и важных вещей помимо работы.

Ой, подумала Анна.

— Безусловно, — осторожно согласилась она. — Вот, например, у меня в жизни уже есть все, что мне интересно и важно, — заметила она.

Клайв, кажется, ее не услышал. Так бывает, когда собственные мысли в голове звучат слишком громко. Или кровь стучит в ушах от волнения.

— Анна, может быть, нам стоит пожениться? — выпалил Клайв.

У Анны от изумления закружилась голова, и она инстинктивно вцепилась руками в стойку, чтобы не упасть.

Это уже чересчур.

Она, конечно, предполагала, что Клайв вот-вот начнет за ней ухаживать. Точнее, он уже начал — эти анонимные букеты под дверью кофейни, открытки со стихами — это не мог быть никто другой. Его стиль — робко и осторожно. Но так ведь не могло долго продолжаться, и Анна внутренне готовилась к тому, что он, например, решится пригласить ее на свидание — в «Гринграсс-холл», лучший ресторан в Эшингтоне, или на танцы «Для тех, кому за тридцать», может быть, даже позовет ее на воскресный обед к своим родителям, но чтобы вот так, сразу…