– Переплыть через Семордрию? Вы спятили? – Нежное рычание побудило капитана поглядеть за спину высокого темнокожего южанина, где он увидел узкоглазую груду мускулов и когтей, лениво развалившуюся на палубе. Это заставило его если не изменить свое мнение, то хотя бы смягчить тон. – Никто не плавает через Семордрию. Мне по крайней мере такие корабли не известны.

– Вы боитесь? – высоким голосом осведомился Симна. Было уже поздно, и его не особенно волновало, что он вдруг обидит какого-нибудь местного моряка, воняющего рыбьим жиром и ракушками.

Молодой капитан рассвирепел, но, вероятно, вспомнив о будто бы дремлющем, но очень настороженном Алите, проглотил вертевшуюся на языке отповедь, как ложку горького лекарства.

– Я боюсь только того, чего не знаю, а протяженности Семордрии не знает никто. Поговаривают, будто рассказы о землях далеко на западе – не более чем болтовня пьяных матросов и выдумки менестрелей. От экипажей нескольких судов, отважившихся выйти из Трех Глоток Абокуа, чтобы плыть вдоль легендарных западных берегов, доходили слухи об огромных жутких тварях. Я командую этим кораблем по поручению двух моих дядей. Они вверили судно моим заботам, и у меня есть перед ними определенные обязательства, даже если бы мной завладело безумное желание переплыть Семордрию, я все равно не смог бы осуществить подобное предприятие. Лучше и вам от него отказаться.

– Мне знакомо понятие ответственности. – Эхомба говорил спокойно, так как слышал такие же речи от капитанов более чем двадцати других судов. – Я и сам отправился в путешествие при похожих обстоятельствах. – Он посмотрел на юг, дома, а главное – могила благородного человека с дальних берегов, чья предсмертная просьба заставила пастуха спасать таинственную женщину, прорицательницу Темарил.

– Тогда постарайтесь осознать, что Семордрию нельзя переплыть. По крайней мере это не под силу ни одному кораблю, капитану или команде, которые плавают по Абокуа. – Таковы были последние слова капитана.