– Обрывок бечевки? – У ибн Синда отвисла челюсть. Эхомба кивнул:

– Точно. Хотя у меня на родине сказали бы «жгут», а не «бечевка».

Харамос бин Гру разочарованно вздохнул:

– Теперь все понятно. Ты обладаешь отвагой сумасшедшего. Только полный безумец может быть по-настоящему смел, поскольку на самом деле не осознает грозящей ему опасности. – Он начал поворачиваться. – Это, разумеется, не помешает мне убить тебя.

Бин Гру особым образом взмахнул ладонью и трижды щелкнул пальцами.

Самый проворный из искусных палачей, серийный убийца Лохем Эн-Куан, кинулся вперед, выпучив все четыре глаза и сгорая от желания первым пролить кровь. С быстротой, не уступающей ловкости ринувшегося призрака, Симна поднял меч и приготовился отразить нападение. Одновременно Эхомба повел правой рукой вниз и вверх, бросив свою короткую веревочку в прыгнувшего противника.

Бечевку окутал свет, какое-то жуткое сияние, которое, казалось, заструилось по каждому волокну. Словно змея, выползающая из норы, бечева удлинялась и росла. Она обвилась вокруг Лохема Эн-Куана и намертво прикрутила все его четыре руки к ребрам, совершенно обездвижив головореза.

Бин Гру не мог поверить собственным глазам, однако гримаса изумления всего лишь на миг исказила его лицо. Он оказался человеком закаленным, повидавшим многое такое, что отучило его удивляться.

– Убейте их. – Торговец поднял руку, которая нисколько не дрожала, и указал на двух друзей. – Убейте их немедленно!

Ничуть не напуганная оцепенением своего сотоварища, ватага убийц рванулась вперед – но путь им преградила мечущаяся, переплетающаяся, извивающаяся веревка. Она оплела лодыжки Брорунуса Разрушителя и с грохотом повалила неуклюжее тело на пол. Посвистывая в ночном воздухе, петли сияющей бечевки опутали и обезвредили Елоза Убийцу, не позволив ему бросить ни ножа, ни метательной звезды. Жгут связывал руки, останавливал когти, сковывал ноги и смыкал челюсти десятков наиболее мерзких из когда-либо живших потрошителей и укладывал их в одну неистово вопящую, ревущую беспомощную кучу.