Переложить разобранную мебель из грузовика в фургон, благо рук теперь целых четыре пары, получается в считанные минуты. Я было тоже схватилась за упаковку с досками, но Дэниел уверенным жестом отстранил меня.

— Таскать тяжести не женское дело. Организм у вас для этого не приспособлен.

— Но я… — попыталась возразить я.

— Давай не будем спорить? — попросил Дэниел настолько властно-дружелюбным тоном, что я без слов отошла на пару шагов в сторону. Дождь почти прекратился. Судя по свинцовому небу — ненадолго.

Вообще-то я терпеть не могу, когда на меня смотрят как на создание жалкое и беспомощное, но сейчас, удивительно, мне даже отчасти приятно чувствовать себя более слабой. Так нередко бывало и с Ричардом. Черт! Я ведь решила, что должна отучиться от привычки на каждом шагу вспоминать о муже, сравнивать с ним всех и вся, видеть его черты и манеры в каждом втором мужчине! Эх!.. Не так-то это просто…

Когда мы останавливаемся возле дома, начинается настоящий ливень.

— Переждем? — спрашивает Дэниел, глядя на лужу у крыльца, всю в пузырях. Мы втроем сидим в кабине — я посередине.

Джош смотрит на часы и качает головой.

— Не могу. Времени в обрез.

Вся сжимаюсь при мысли о том, что доставляю столько хлопот совершенно незнакомым и на редкость отзывчивым людям, и бросаю косой виноватый взгляд сначала на Дэниела, потом на Джоша. И тот и другой выглядят так, словно перспектива вымокнуть под проливным дождем нисколько их не смущает.

Дэниел кивает.

— Понял.

Они одновременно открывают дверцы и выпрыгивают в серую стену воды. Я мгновение-другое сижу, остолбенев от неловкости, потом до меня вдруг доходит, что надо скорее открыть парадную. Я втягиваю голову в плечи и тоже ныряю в водяную пелену.

Ребята действуют быстро и четко, лица обоих спокойно-сосредоточенные.