Раньше двенадцати ночи Катька ему не звонила. А позвонив, первым делом выясняла, один ли он дома (теперь он почти всегда бывал один). После краткого разговора на общие темы она быстро убеждалась и в том, что он пребывает в своем обычном подавленном настроении, не покидавшем его в последнее время. И, таким образом, видя, что исходные данные те же, Катька со вкусом начинала обычную телефонную пытку.

Впрочем, он как-то узнал, что это вовсе даже не пытка, а секс по телефону. И любители платят за него весьма приличные поминутные деньги. Это, однако, мало его утешило.

— Мы сейчас с Владой, — жарко шептала Катька, — на ней уже только трусики. Она у нас недавно, у нее очень красивая грудь…

Катька танцевала в слабеньком эротическом шоу, выступавшем в одном из ресторанов. И нарочитые поцелуйчики и объятия «артисток балета второй категории» там практиковались — надо же было хоть как-то «завести» клиентов.

Женским чутьем угадывая крайние степени его одиночества после ухода жены, с которой Катька была знакома по танцевальным делам, играя на неких мужских струнах, она, видимо, мстила за какую-то свою обиду — он не знал, за какую и ему ли. Понимая, что надо послать ее ко всем чертям и просто повесить трубку — он, однако, трубку не вешал.

— Еще сейчас приедет Олеся. У нее такой язык… Выделывает им все, что угодно. А Владка уже плывет… Подожди, не могу говорить — хочу достать ее до конца…

— Перестань придуриваться, Катерина!.. — он пытался придать независимость тону.

Воображение, между тем, рисовало язычок, поднаторевший в путешествиях по чужим женским телам: от ушной раковины — к губам, от губ — к соскам, от них — по животу — ниже, и выбирающий для себя, наконец, одно из двух отверстий, предварительно разгоряченных пальчиком с коротким ногтем. Тем временем к этому променаду подключается и другой язык, который «выделывает все, что угодно», и, поблуждав, занимает свободное место.