Возвращаясь по Голдсмит-авеню с жёлтым пакетом, который теперь топорщился намного более гордо, Даффи размышлял над вечным вопросом тех, кто часто ходит в прачечную: куда девается один носок? Вы кладёте двадцать четыре — вынимаете двадцать три, вы кладёте тридцать шесть — вынимаете тридцать пять. Закладываете два — вынимаете один. Стиральным машинам было не чуждо понятие справедливости: они одинаково воровали у тех, у кого было много носков, и у тех, у кого их было мало. Сначала вы думаете, что один носок мог прилипнуть к внутренней стенке барабана, и вы его просто не заметили, но потом, понимали, что происходит нечто иное. Как бы тщательно вы их не пересчитывали — перед закладкой и сразу после выемки — у вас всё равно становилось на один носок меньше. Кто знает, может, в задней стенке стиральных машин прячется маленькая дверка, и во время стирки она на мгновение приоткрывается и заглатывает один носок. Может, владельцы прачечных таким путём повышают прибыльность своих предприятий. Но Даффи давно уже оставил попытки получить за это какую-нибудь скидку. Вместо этого он даже стал стиральным машинам потакать. У него было только два вида носков: чёрные смесовые хлопок/нейлон от Маркса и Спенсера и красные смесовые хлопок/нейлон от Маркса и Спенсера. Теряя один такой носок, вы особо не переживаете, а когда теряете ещё и другой, только усмехаетесь.

— Звонили, — сонно сказала Кэрол, когда Даффи закрыл дверь.

— Завтракать, — ответил Даффи копне курчавых чёрных волос на подушке.

Он достал из холодильника йогурт, мюсли и снятое молоко, прихватил из шкафчика пшеничный хлеб с зёрнами, низкокалорийный сахар и мёд. Человек должен быть здоровым и сильным, это каждый знает. Завтрак у Сэма Вичи был для силы, а это — завтрак для здоровья. Кроме того, человеку, который только что вернулся из прачечной, полагается награда.