Морган продолжал избегать ее, и она в упрямой гордости приняла предложение графа и через две недели вылетела во Францию. Она все еще надеялась, что, если Морган действительно ее любит, он кинется за ней, несмотря на все обрушившиеся на него обязанности по хозяйству в разгар сезона. Четыре недели она не писала и не звонила Моргану. Его единственное письмо она, не распечатывая, отправила назад. Ее сердце было разбито вдребезги.

Дина стояла у окна в большом зале замка Ландо, глядя в никуда. Под окном раскинулся тщательно спланированный сад с посыпанными гравием дорожками, английскими газонами, открытыми галереями и бельведером караульной будки. Обычно Дина любила уединяться в саду, но не сегодня. Не успела она вернуться из деревни от врача и подумать, что ей делать, в комнату ворвался Эдуард.

— Дина…

Она обернулась к Эдуарду, солнце осветило ее бледные черты.

— Тебе телеграмма из Америки, — сказал он.

У нее упало сердце, а пальцы так дрожали, что она не могла вскрыть конверт. Вся ее жизнь висела сейчас на тонком волоске надежды, что телеграмма от Моргана, что он ее хочет, что он ее любит и умоляет вернуться, что каким-то магическим образом он знает, как ей сейчас нужен.

Она читала ужасные слова, и лицо ее становилось белым как смерть. Телеграмма была от Брюса, а не от Моргана. Немногословное послание жгло сердце. “Холли и Морган сегодня поженились”. И больше ничего. От самого Моргана ни слова.

— Что с тобой. Дина!

— О, Эдуард! — Она кинулась к нему в объятия. — Морган женился на Холли. А я беременна от него! Что мне теперь делать?

Глава 4

Дрожь возбуждения, как электрический ток, пробежала по спине Дины, и она уронила опушенную мехом перчатку, которую пыталась натянуть на пятикаратный бриллиант обручального кольца. Только один человек на свете мог заставить ее так лихорадочно вспыхнуть от чувственного возбуждения, и то восемь лет назад.