Он прервал этот поток слов, приподняв Риган с кровати. Одну руку он подсунул ей под спину, а второй отбросил разделявшую их простыню. Он принялся гладить мягкую, как персик, кожу ее бедра и колена, а губами коснулся ее губ. Нежно, как можно нежнее, стараясь не напугать, он поцеловал ее.

Сначала Риган оттолкнула его, потом, когда он привлек ее к себе, поняла, что ей приятны прикосновения его могучих рук и исходившая от него мощь. Она поразилась тому, что столь нахальный грубиян и мужлан может быть таким ласковым.

Обняв его за шею, она склонила голову набок, а руки погрузила в его волосы. Первым разорвал объятия Тревис.

– Теперь мне хочется надеяться, что я не найду вашего попечителя. Вы – ужасно приятная ноша.

Когда она замахнулась, чтобы ударить его, он захохотал и, перехватив ее руку, стал целовать косточки пальцев одну за другой.

– Это ведь только пожелание. Так вот, сидите здесь и ведите себя как следует, а я приду и принесу вам красивое платье.

Он опять засмеялся, когда брошенная ею подушка ударилась о закрывшуюся за ним дверь. Звук поворачивающегося в замке ключа вызвал в ее сознании мысль о цепях, которые словно защелкнулись на ее щиколотках.

Наступившая тишина вселяла ужас. Риган растерянно села и оглядела просторную комнату. Какое-то время до нее просто не доходило, что она не у себя дома, не в своей спальне, отделанной в голубых тонах, и что рядом нет Мэтты, готовой в любую минуту принести ей чашку шоколада. Всего за несколько часов весь ее мир рухнул. Она слышала, как человек, которого любила, сказал, что не хочет на ней жениться, а ее единственный родственник признался, что не намерен о ней заботиться. И, что хуже всего, она потеряла невинность и оказалась в плену у какого-то дикаря-американца. «В плену», – подумала она. Раньше она просто не понимала, что всю свою жизнь была пленницей, что ее держали в позолоченной клетке, состоявшей из красивого сада и ветхого дома.