– Я не бросалась в ваши объятия, – ответила она, сжав зубы. – Ну почему вам всегда нужно все исказить? Неужели вы не можете поверить, что мне от вас ничего не нужно, кроме свободы? Вы не имеете права…

Ее слова прервал быстрый поцелуй.

– Я отпущу вас, как только вы скажете, куда вас отвести. У такой юной леди, как вы, наверняка есть родственники. Скажите мне, кто они, и я вас отведу к ним.

– Чтобы вы похвастались перед тем, что со мной сделали? Конечно, я не могу на это согласиться. Освободите меня, и я сама вернусь домой.

– Вы не умеете лгать, – улыбнулся он. – У вас такие же ясные глаза, как у куколки. В них отражаются все ваши мысли. Я уже не раз объяснял вам, на каких условиях отпущу вас, и хватит об этом. Я от своего слова не отступлюсь, поэтому смиритесь с тем, что вам придется подчиниться.

Вырвавшись из его рук, она вздернула подбородок:

– Я могу быть такой же упрямой, как вы. – Она зло усмехнулась. – К тому же мне известно, что вы скоро отплываете в Америку. Вам придется меня освободить.

На секунду Тревис задумался.

– Итак, мне нужно что-то с вами делать, правда? – ответил он, поглаживая подбородок. – Мне бы не хотелось уплыть в Америку, оставив без защиты ваши ножки.

Захлебнувшись от ярости, Риган дернула простыню, но дальний край за что-то зацепился. Подойдя к ней, Тревис нагнулся, освободил уголок, и, внезапно сунув руку ей под рубашку, погладил ягодицы. Риган завизжала, потом вскочила и, выдернув простыню из его рук, обернула ее вокруг талии:

– Ну как вы смеете так обращаться со мной? Почему вы позволяете себе такое? Я же никогда никого не обижала.

В ее словах звучала такая искренность, что Тревис опустил глаза.

– Я никогда в жизни так не поступал. Может, мне нужно просто отпустить вас, но вот почему-то я не могу. Наверное, это то же самое, как если бы я выбросил полевой цветок в штормовой ветер. А уж коль скоро мы стоим в доке, то проще сказать – «в печку.» – Он ласково и нежно посмотрел на нее. – У меня нет особого выбора. Отпустить вас я не могу, но не могу и держать вас под замком. Господи! У меня даже рабов нет, – где уж там говорить о том, чтобы запирать на ключ невинных девочек.