— И за то, что она умерла и оставила все в вашем распоряжении — не так ли нужно закончить этот тост? — Выпив бренди, Фаррел опять принял серьезный вид. — Вы уверены в завещании вашего зятя? Я не хочу жениться на вашей племяннице, чтобы потом обнаружить, что совершил ошибку.

— Я знаю этот документ наизусть! — возмутился Джонатан. — Последние шесть лет я не вылезал из адвокатских контор. Девушка может получить эти деньги только по достижении двадцати трех лет, если только до этого времени не выйдет замуж. Но и замуж она может выйти только по достижении восемнадцати.

— Если бы дело обстояло иначе, вы бы, конечно, нашли Риган мужа, когда ей было еще двенадцать?

Усмехнувшись, Джонатан поставил рюмку на стол.

— Возможно. Кто знает? Мне кажется, что с тех пор, как ей исполнилось двенадцать, она мало изменилась, — Если бы вы не держали ее взаперти в этом разваливающемся доме, возможно, она не была бы такой унылой и малоразвитой. Господи! Мне страшно подумать о брачной ночи! Не сомневаюсь, что она будет плакать и дуться, как двухлетнее дитя.

— Хватит жаловаться! — бросил Джонатан. — Вы получите достаточно денег для того, чтобы отремонтировать свой чудовищный дом, мне же за все те годы, что я заботился о ней, достанутся только жалкие крохи.

— Заботился! А часто ли вы покидали клуб, чтобы вспомнить, как она выглядит? — Тяжело вздохнув, он продолжал. — Я оставлю ее в своем доме и уеду в Лондон. По крайней мере, теперь у меня будет достаточно денег на развлечения. Конечно, мало приятного в том, что я не смогу приглашать друзей домой. Может быть, я найму женщину, которая будет вести хозяйство. Не могу себе представить вашу племянницу в качестве хозяйки такой усадьбы, как моя.

Подняв глаза, он увидел, что лицо Джонатана побледнело; костяшки пальцев, сжимавших рюмку, стали совсем белыми.