— Я тоже так думаю. Глубоко признателен вам за помощь, полковник. — Он взял одной рукой саквояж, а другую протянул полковнику. — Спасибо за все. Пусть это звучит нелепо, поскольку впереди у вас, скорее всего, японский концлагерь, но желаю вам, однако, всего наилучшего.

— Благодарю, сэр. Я также желаю вам удачи – видит Бог, она вам еще пригодится. — Бросив взгляд на обтянутый рубашкой пояс с пленками и фотографиями, полковник безрадостно прибавил: — По крайней мере, теперь у нас есть хоть надежда.

Близился рассвет. Пушки теперь грохотали реже, но пальба из винтовок и пулеметов участилась: японцы, очевидно, решили не разрушать до конца город, который через день все равно будет в их руках. Фарнхольм и сопровождающий отряд быстрым шагом двинулись по безлюдной улице к гавани, куда добрались через несколько минут. Дыма на берегу не было — его разогнал легкий бриз, зато начал накрапывать дождь.

И тут вдруг Фарнхольм застыл как вкопанный — небольшая спасательная шлюпка с «Кэрри Дэнсер», на которой он добрался до берега, словно растворилась вместе с дымом. От скверного предчувствия у генерала засосало под ложечкой, он резко вскинул голову и принялся обшаривать глазами бескрайний морской горизонт. «Кэрри Дэнсер» тоже исчезла, как не бывало. Остались лишь дождь, мягкий бриз, обдувавший лицо генерала, и доносившийся откуда-то слева, из редеющей мглы, душераздирающий плач ребенка.

II

Лейтенант Паркер, принявший на себя командование отрядом, схватил Фарнхольма за руку и кивнул в сторону моря:

— Сэр, но где же корабль?

Фарнхольм едва сдержался, но голос его звучал спокойно и бесстрастно, как всегда.