5

Они окружили его, когда он шел из общей умывальной комнаты в гостинице. Пятеро из них были одеты в форму пехотинцев, хотя он сомневался, что это их одежда. Скорее, воры. Беззаконие процветало во всех городах, где был слабый сеньор или взяточники олдермены. Но в Киркбурге он с этим еще никогда не сталкивался.

Конечно, глупость с его стороны — прийти сюда только с одним оруженосцем. Для того лишь, чтобы привести себя в порядок перед встречей со своей невестой. Немного тщеславия — и вот как все обернулось. Слишком долго он полагался на свою репутацию человека, который не останется в долгу перед обидчиком, отчего нее держались от него подальше. Это служило ему хорошую службу уже много лет. Но, чтобы подобная репутация действовала, она должна быть известна, а здесь его никто не знал.

Уоррику де Чевилу можно было простить его беспечность, хотя сам себя он ни за что бы не простил, так как вообще был не из тех, кто легко прощает. Но город выглядел таким мирным и благополучным, а голова его занята предстоящей свадьбой. Он хотел жениться в третий раз и вовсе не желал, чтобы новая жена боялась его, как это было с двумя предыдущими. Уоррик очень надеялся на леди Изабеллу. Уже год он за ней ухаживал все свободное время, и это было так на него не похоже. Ее отец отдал бы ее немедленно, так как очень рассчитывал на этот брак, но Уоррику хотелось завоевать расположение Изабеллы, и без этого он не заключал брачный контракт. Теперь, добившись поставленной цели, Уоррик горел желанием сделать молодую леди своей.

Изабелла Малдунт не только очень красива, у нее нежный голос, веселый характер и обворожительное чувство юмора.

Уоррик ценил юмор. Он хотел любви и веселья — чего у него не было с тех пор, как он потерял свою семью, и ничего, кроме ненависти и горечи, не заполняло его нынешнюю жизнь. Он любил двух своих дочерей — легкомысленных и эгоистичных созданий, но не мог переносить долго их тщеславия и пустозвонства. Уоррик хотел домашнего уюта, какой был у него самого в детстве, такого, чтобы удержать его дома, а не гнать на войну; и он хотел сына.