Они прибыли в Киркбург как раз с заходом солнца. Ворота города были еще открыты. Городские стены горели в отблесках заходящего солнца, и Ровене почудилось, что она въезжает в ад.

Гилберт был погружен в себя всю дорогу, так что девушке не пришлось беспокоиться, о чем говорить с ним. Официально он ее сводный брат и ее охранник, и никто не сказал бы, что Гилберт не исполняет полностью свою роль. Однако если бы дело не касалось ее матери, Ровена сделала бы все возможное, чтобы убежать. Она думала, что могла бы даже убить Гилберта. Но она не могла скрыться, потому что не сомневалась, что мать пострадает от ее побега, а она уже и без того настрадалась достаточно от этих д'Эмбреев.

Теперь она поняла, почему их с матерью сразу разделили, когда забрали из Туреса. Если бы Ровене и Анне удалось как-нибудь бежать вместе, они нашли бы помощь у кого-нибудь из влиятельных лиц, стоящих в оппозиции к Стефану, как и Уолтер Белмейм. А Ровена даже могла бы выйти замуж, чтобы обезопасить себя от д'Эмбреев; к тому же, то был бы ее собственный выбор.

Теперь это уже не имело значения. Она здесь и завтра выходит замуж. Если бы только… Как часто ее мысли начинаются с этих слов.

Если бы только отец не любил ее так сильно, она могла бы спокойно выйти замуж в возрасте четырнадцати лет, как большинство дочерей. Ее жених был достойный человек. Он бы подождал доводить их брак до решающей стадии, пока бы она не подросла. Но отец не хотел искушать доброго лорда ее пробуждающейся красотой и решил не отдавать ее замуж так скоро.

Если бы только он не поскакал в первых рядах в сражении с д'Эмбреями, то остался бы жив. Турес был бы взят, но они могли бы бежать и присоединиться ко двору Генриха или к кому-либо из его лордов.

Если бы только законы соблюдались, если бы только Генрих был королем …если бы только Гилберт умер. Но уже поздно. Она в обители Лионса, и это ставит ее в зависимость от лорда Годвина так, как если бы они уже поженились.