Но мог ли Фрэнк отказать Уильяму, когда тот обратился за помощью? Сколько бы злого цинизма ни накопилось в твоей душе, есть вещи, святые для каждого настоящего мужчины: воинское братство, воинский долг и еще — ненависть. Вот почему он непременно вернется на Черный континент и отомстит своему мучителю. Это стало целью жизни.

Фрэнк с трудом перевернулся на бок, попробовал подтянуть к животу непослушные искалеченные ноги. Не отворачивайся от прошлого, парень, перебори его, и тогда ты снова обретешь мужество.

Ну-ка, напряги память…

Каким-то чудом ему удалось вырваться из деревянной клетки, в которую его, раненого, засадил изувер Рамиро. А потом он несколько ночей полз по этой прожаренной солнцем сковородке, ожидая — опять-таки! — какого-нибудь чуда. Рваная рана на ноге так и не затянулась — наверное, попала инфекция. Слава Богу, гангрены еще не было, но долго ли до беды? Фрэнк полз и вспоминал рассказ времен Второй мировой войны. Разведчик, возвращавшийся из вражеского тыла, наступил на мину, которая не убила несчастного, но изувечила ему ногу. Рана стала гноиться, а потом ткани потеряли чувствительность, и преданный долгу солдат, зная, что обязан выжить и передать командованию важную информацию о продвижении вражеских войск, отрезал пораженную гангреной ногу.

Но я больше не в армии, подумал тогда Фрэнк, и не располагаю важной информацией. И нет того, кому можно было бы что-нибудь передать. Меня никто не ждет, и никто не станет по мне тосковать, если я сгнию в этих непроходимых колючих зарослях. Разве что встревожится старина Уилли, которому придется искать нового сотрудника в свою фирму.

Но как бы там ни было, я добрался до цели и спас брата Уильяма. Потому что, отправляясь в эту чертову страну, я поклялся, что выполню задание, даже если на всей земле не останется ни одной живой души. А теперь, когда я выполнил один свой долг, на очереди другой — отомстить садисту Рамиро. А потому — ползи! Стиснув зубы, преодолевая мучительную боль, от которой мутится сознание, считая каждый свой вздох последним, — ползи!