Она какой-то миг смотрела на него почти с материнским участием.

– Лучше всего все-таки дома, как говаривал покойный кум Кнопф. – Потом она нахмурилась: – А теперь – за сборы!

В эту ночь Ким видел вещий сон.

Он сразу понял это и старался все запомнить, однако еще до пробуждения картины сна стали ускользать.

Откос, по которому он карабкается, кажется бесконечным, руки его начинают кровоточить...

Бледное, совсем лишенное красок лицо, обрамленное светлыми мокрыми волосами, на фоне черной горелой земли. Оно молодо, ужасно молодо. Кровь течет из его рта...

Вражеская крепость, черная, огромная, с зубчатой стеной. Башня. И на этой башне кто-то стоит и держит в руке нечто, и оно непреодолимо притягивает взгляд наблюдателя, но если тот увидит это нечто, то все, за что он боролся, все, ради чего жили и страдали фольки, погибнет. И он знает, что в следующий миг это непременно произойдет и огненное колесо превратит его в пепел...

– Господин Кимберон! Ради Святой Матери, что с вами? Господин Кимберон! Ким! Проснитесь же!

Ким сел в постели, весь в холодном поту, широко раскрыв глаза. Перед ним стояла госпожа Мета со свечой в руке.

Ким потряс головой:

– Ч-что случилось? – Во рту у него пересохло. – В чем дело?

– Вы кричали, – сказала она как о чем-то само собой разумеющемся. – У вас жар? – Она подошла и положила руку ему на лоб. – Да вы холодны как лед.

– Я... я что-нибудь говорил?

Она посмотрела на него недоверчиво:

– Вы что-то кричали, про какие-то «зубцы» и про «огненное колесо».

– Я ничего не могу вспомнить.

Госпожа Мета наморщила брови, но тему развивать не стала.

– Спите. Вам предстоит далекое путешествие.

С этими словами она развернулась и вышла, держа в руке горящую свечу, похожая на привидение, которое в ночь полнолуния ищет своих родственников.

Но Ким больше не мог спать. Тусклый свет неясных сумерек, предшествующий восходу солнца, пробивался сквозь толстые стекла круглого окна, и, когда глаза его привыкли к нему, он отбросил одеяло и встал. Надев шлафрок, он открыл дверь в коридор. Госпожи Меты не было видно. Осторожно, стараясь не выдать себя, он прокрался по лестнице на верхний этаж.