Осел бросил на него угрюмый взгляд через плечо, как будто все понял. Ким спрятал кинжал.

– Интересно, а что стало с больгами, – продолжал Альдо. – Они не могли быть все убиты. Я не удивился бы, узнав, что некоторые все еще шатаются где-то здесь.

– Легионы императора должны охранять побережье. Хотя мы до сих пор еще не встретили ни одного патруля. Ну, может быть, еще и встретим.

Однако после полудня они вообще никого больше не видели. Солнце спряталось в туманной дымке, и земля лежала в приглушенном свете. Конечно, большие поместья находились восточнее, в отдалении от дороги, но оттого, что вокруг ни одной живой души, Киму стало слегка неуютно. Он сделал усилие, чтобы скрыть это от своего юного сопровождающего, и больше не говорил о больгах и подобных «приятных» предметах.

Вечером они разбили лагерь в небольшой рощице, южнее того места, где дорога ответвлялась в направлении Виндера.

Альдо показал себя весьма проворным, когда принялся устанавливать палатку, чего Ким без посторонней помощи не сумел бы сделать. Затем он развел небольшой костер, и вскоре в котле уже кипела вода.

– Ты очень ловок, – заметил Ким, когда они утолили голод из припасов госпожи Меты и согрелись большими чашками чая.

– Всему этому меня научил Карло, мой брат, – пояснил Альдо.

– Карло? – Ким помнил старшего сына Марта Кройхауфа как ни на что не годного чурбана.

– О, он очень способный во всем, что нужно делать руками. Он только не мастак говорить и обращаться с цифрами. Но отец непременно хотел сделать из него коммерсанта.

Ким резюмировал:

– Жаль, когда отцы не видят, что их дети не могут быть такими же, как они.

– Ну, потом-то увидел. Карло теперь на службе у одного богатого крестьянина в Цвикеле. Старый Ом потерял ногу на войне, поэтому больше не может работать. Кроме того, он почти оглох. Так что ему не мешает, что Карло мало говорит. А работать – это Карло умеет. Может быть, Ом Хиннер когда-нибудь даже завещает ему усадьбу, кто знает?