Пол Джанкарло сидел, сгорбившись, спрятав голову в больших широких ладонях. Он не плакал – такие люди, как Пол, не плачут, это против правил мужского кодекса чести – но он раскачивался вперед и назад, скрипя стулом, и я чувствовала его горе, как жар от горячей печи. Он был не толстым, но мускулистым, и сшитый на заказ костюм подчеркивал форму его тела. Я прежде никогда не видела его в галстуке. Это было странным образом приятно. Мне хотелось заключить его в кольцо своих рук, обнять как можно крепче. Я хотела погрузиться в теплоту его медвежьих объятий и никогда больше не покидать их, потому что только одно его присутствие вселяло в меня покой и безмятежность.

Забавно, но сцена чем-то напоминала «Крестного отца».

– Ты должен был что-нибудь сделать, – его слова заглушались руками, так и не отнятыми от лица, но он разговаривал с человеком, сидевшим рядом. – Лью, сукин сын, ты обязан был что-то сделать. Что толку быть самым крутым парнем на свете, если ты не можешь спасти дорогих тебе людей? Скажи мне!

Он обращался к Льюису Левандеру Оруэллу. Льюис мог быть самым сильным магом на планете, но рядом с Полом он напоминал тень. Высокий, поджарый, с карими щенячьими глазами и достаточно красивым лицом, он подходил на должность руководителя отдела где-нибудь в администрации или на любое другое место для белых воротничков Он не выглядел парнем, способным управлять погодой, огнем, и самой энергией земли. Но то, что он делал на моих глазах, та безграничная сила, которой, как я ощущала, он владел… это было невероятно.

– Быть самым крутым парнем на свете? Это вообще не слишком полезно, – сказал Льюис. У него был низкий теплый тенор, с едва заметным намеком на жесткость.

Его костюм был не так хорош как у Пола – удобный, стандартный, легко забывающийся. Льюис никогда не уделял слишком много внимания моде.

– Я пытался спасти ее. Поверь мне, я пытался. Просто это оказалось… слишком.