Он неопределенно покрутил кистью у виска, словно в попытке поймать какую-то туманную мысль.

— Вы мне нравитесь тем, что несклонны к ханжеству. — Он сдержанно кхекнул и перешел на деловой тон. — Значит, так, молодой человек. Ничто из набора ваших прошлых профессиональных навыков и умений меня не интересует. Я уже не в том возрасте, чтобы интересоваться интимными подробностями. И не настолько глуп, чтобы следить за молодой женой. Просто присмотрите за ней. Познакомьтесь. Вам это будет нетрудно. — Он бросил на меня одобрительный взгляд. — Она человек открытый, контактный. У вас получится.

— Возможно, и получится. Но, согласитесь, все это немного странно. Вы предлагаете мне… приударить за вашей женой?

Он достал из коробки новую сигару, повертел ее в пальцах, но, будто намеренно сдерживая себя, положил на стол и вздохнул:

— Ну не то чтобы приударить… Просто завяжите приятельские отношения, помотайтесь по модным вечеринкам. Я понимаю, возможно, это предложение кажется вам странным, Но постарайтесь меня понять. Мне хочется, чтобы рядом с ней был надежный человек. Молодой, симпатичный, здоровый, сильный, способный раскидать всю эту непотребную шваль, что вокруг нее вертится… Начните, если возможно, прямо сегодня. Она будет вечером… — Он потер лоб, копаясь в памяти. — Ах да, наверняка будет в «Помойке». Этот серпентарий, гадюшник этот, насколько я знаю, находится где-то в районе Сретенки.

— В «Помойке»?

В перечне злачных мест, которые мне пришлось в последнее время посещать, заведение с таким названием не значилось.

— Вы не путаете? Может быть, в «Свалке»?

— Н-н-нет… — потряс он головой, застряв на стартовом «эн». — Именно в «Помойке». Господи, ну что за времена настали!.. И что за нравы!.. О tempora, o mores!

Ага, ко всему прочему, он еще и любитель крылатых латинских изречений, отметил я.