Николас медленно поднял руку и нежно, бережно вытер непослушную слезу, упрямо катившуюся по щеке.

— Боюсь, что не смогу этого сделать, — пробормотал он. В этот момент гнедой скакун, до сих пор послушно выжидавший, пока не придет пора отправиться в путь, поднял голову и начал принюхиваться. Обернувшись, Николас увидел маленького темнокожего человечка, появившегося из-за ивовых кустов. На нем была одежда уроженца Индии — полотняная длинная рубаха и шаровары; на голове красовался простой тюрбан.

Заметив его, девочка быстро села, расправляя помятые юбки и снова вытирая платком покрасневшие глаза.

Коротышка, бесшумно приблизившись, поклонился девочке так, что темный лоб едва не коснулся колен.

— Вы ужасно перепугали меня, мисси-саиб. Не стоило оставаться так долго в этом незнакомом месте. Эрвин-саиб скажет, что я не слежу за вами, а потом изобьет и вышвырнет на улицу, да защитит меня Аллах.

Николас ожидал, что девочка начнет оправдываться, но вместо этого она рассудительно, словно объясняя что-то ребенку, ответила:

— Дядя Оливер ни за что не побьет тебя, Чанд. Он никогда не винит тебя за мои проделки.

— Да, но вы опять прятались от меня, — покачал головой индиец и поднял глаза к небу. — Чем заслужил я подобную неблагодарность?

И тут девочка смущенно потупилась.

— Прости. Но тебе не стоило волноваться, Чанд. Со мной ничего не случилось. Этот джентльмен… — Она метнула быстрый, чуть застенчивый взгляд в сторону Николаса. — …был настолько добр, что одолжил мне носовой платок.

Слуга настороженно, словно готовый в любую минуту броситься на защиту подопечной, рассматривал Николаса и, должно быть, удовлетворившись увиденным, поклонился еще раз, прежде чем обратиться к девочке:

— Эрвин-саиб хочет поговорить с вами. Могу я передать ему, что вы идете?