Сердце было готово вот-вот выскочить из груди. Сила его немигающего, завораживающего взгляда была такова, что Алисон не могла отвернуться, пока он не сел, медленно и осторожно, и не отпустил ее руки, хотя по-прежнему продолжал прижимать к земле. Кривя губы в жестокой ухмылке, он откинул полу бурнуса — широкого плаща, обычной одежды берберов, и взглянул на левую руку. Рукав черной туники набух темными каплями.

Кровь. Она ранила его. Неужели теперь он накажет ее за попытку защититься?!

Алисон затаила дыхание, видя, что незнакомец потянулся к шарфу, и, застыв, наблюдала, как он пытается оторвать от него лоскут.

Только сейчас поняв, что он собирается делать, девушка облегченно вздохнула. Пытается перевязать рану!

Держа один конец ткани зубами, он обернул другим рану и затянул узел. Алисон подавила свой порыв помочь ему справиться с нелегкой задачей. Рана, видимо, причиняла ему боль. Но по всему было видно, что незнакомец не примет от нее никакой помощи. Быстрые, ловкие движения были скорее присущи человеку, привыкшему со всем справляться самому, и, уж конечно, лечить причиненные в бою увечья. Алисон убедила себя, что так оно и есть. Ведь он воин, принадлежащий к берберскому племени, для которого сражения и смерть — обычный образ жизни. Она просто не имеет права сочувствовать человеку, в чьей власти оказалась и от кого зависят ее жизнь и судьба.

Она еще раз всмотрелась в его непроницаемо безжалостное лицо. Губы сжаты в жесткую решительную линию, которой она не разглядела в ту ночь в саду. И при этой мысли девушка вздрогнула.

— Чего вы хотите от меня? — выдавила она, презирая себя за то, что голос дрожит. Незнакомец не ответил, но поднял глаза, снова пронзая ее свирепым взглядом. Эти глаза. Эти загадочные хищные глаза. И какой зловещий блеск, особенно теперь, когда она попала в его руки. Новая волна страха окатила Алисон. Неумолимые янтарно-коричневые глаза с золотыми блестками, и радужка обведена темным кольцом, как у ястреба. Алисон, даже если захотела бы, не могла отвернуться.