Но может быть, чувствовать он уже не мог? Так в чем же дело, ведь супружеское ложе ждет! Глупо томиться в ожидании и томить других ради мифической страсти, исчезнувшей навсегда. Клаудия готова стать хорошей женой и подарить ему наследников. Свои обязательства перед ней он выполнит сполна и, уж конечно, будет любить своих детей.

Неважно, что придется смириться с уготованной ему судьбой. Даже если бы он наконец забыл о своем бунтарстве и стал таким же ответственным, как его брат Эдуарде, Луис не хотел, чтобы мать руководила его жизнью. Он был рад, да, ужасно рад, что не смог вернуться в Буэнос-Айрес и поучаствовать в ее маленькой вечеринке, каким бы опрометчивым ни казался его поступок.

Клаудия наверняка будет покорно ждать.

Она всегда была покорной.

Луис поморщился. Иногда ему казалось, что это придает ему уверенности в себе. Самоуважения. Делает его королем в своем маленьком королевстве. По крайней мере он знал, где находился бы сейчас с Клаудией.

Он бросил в стакан дольки лимона, добавил сахара, немного льда и налил «Кайпирину». И сладкий, и кислый — как жизнь, подумал он. Он сидел, помешивая напиток, когда зазвонил телефон. Луис взял трубку, гадая, не весточка ли это от матери, нашедшей для него возможность без риска покинуть город.

— Луис Мартинес, — сказал он беспечным тоном.

— Луис, это Алан Райт. Пожалуйста, не вешай трубку. Кучу времени потратил на то, чтобы разыскать тебя. Мне очень нужна твоя помощь.

Если бы не просьба, Луис наверняка бросил бы трубку. Луис не желал ни видеть, ни слышать человека, сестра которого так пренебрежительно обошлась с ним. Уязвленная гордость вскипела в нем.

— Какая помощь? — холодно спросил он, злясь на себя за то, что не решился сразу отшить прежнего друга.

— Луис, у меня здесь, в Ла-Пасе, группа туристов. Вчера мы должны были улететь в Буэнос-Айрес, но один Бог знает, когда вновь откроется аэропорт. Они жутко боятся, паникуют. Мне необходим автобус, чтобы увезти их отсюда. Я сам сяду за руль. Ты не мог бы устроить это?..