— Н-н-нет... — потряс он головой, застряв на стартовом "эн". — Именно в "Помойке". Господи, ну что за времена настали!.. И что за нравы!.. О tempora, o mores!

Ага, ко всему прочему, он еще и любитель крылатых латинских изречений, отметил я.

Он начал мне надоедать. Возможно, он был достоин сочувствия, но приглядывать за его пассией я не собирался, потому поднялся из кресла.

Он жестом примирительно качнувшейся руки остановил меня.

— Я догадываюсь, о чем вы подумали. Но может быть, нам все-таки удастся договориться? — Селезнев погрузил руку в ящик стола и извлек оттуда продолговатый конверт из плотной желтой бумаги.

Откинув клапан конверта, я увидел внутри стодолларовые купюры — десять штук. Это была вполне приличная сумма.

— Идет, — кивнул я. — Я в самом деле не ханжа и комплексами не отягощен. За деньги сделаю все что угодно. Напрасно вы связались с таким беспринципным человеком, как я. — Сунув конверт в карман, я встал, едва не взяв под козырек. — Как я вашу Марьяну узнаю?

— Это проще простого! — заверил он. — Во-первых, она потрясающе красива. И во-вторых, — его глаза помутнели, словно он собирался всплакнуть, — она обязательно выкинет что-нибудь эдакое. Что касается дальнейших ваших действий, то о деталях договоримся a posteriori. Задним числом, так сказать.

Я встал и двинулся к выходу, поддергивая на ходу шорты, которые норовили сползти с бедер: карман оттягивал реквизированный на входе в офисный подъезд "Макаров".

Вытащив из кармана пистолет, я вставил обойму, взвесил пушку на ладони: на левой щечке рукояти имелся обширный косой скол, и оттого возникало странное ощущение: ненадежности оружия.

— Заметная пушка, — пробормотал я. — Забыл вернуть хозяину. Это вашего охранника оружие. Не сочтите за труд, передайте Суханову. Возможно, он еще где-то поблизости.

— Да-да, я передам. Конечно...

Осторожно, кончиками большого и указательного пальцев, он взялся за скобу, поднял пистолет и, держа руку на отлете с таким брезгливо испуганным видом, будто подцепил за хвост тарантула, понес его к сейфу.