– Со мной все в порядке! – сказала она, отпрянув. – Мне просто не нравится, когда ко мне кто-нибудь подкрадывается и застает врасплох.

– Но ведь я не кто-нибудь, не посторонний для тебя человек! – запротестовал Брайс и, кивнув на свою больную ногу, добавил: – Как видишь, я лишен возможности подкрадываться.

– Понимаю, ты герой, вернувшийся в родной город, чтобы похоронить жену. Но если теперь тебя часто будут видеть со мной, то скоро вся симпатия и сочувствие к тебе со стороны твоих почтенных родственничков и их друзей растворится в воздухе. И ты станешь изгнанником вроде меня.

– Я вовсе не ищу сочувствия, дорогая моя. Мне нужна только информация.

Дорогая моя… Так он называл ее очень давно, еще когда они любили друг друга. Ей тогда только-только исполнилось семнадцать. А он перещел на последний курс университета, находившегося за сотни миль от их города. Был конец августа, они лежали на траве, глядя в безоблачное небо и слушая крики чаек и звуки прибоя. Брайс прижимался к ней и шептал на ухо: "Когда мы расстаемся, я не нахожу себе места от тоски. Я буду любить тебя всегда".

Но все обернулось не так, как им хотелось. Через год она на два с половиной месяца уехала в Италию изучать историю искусств. По возвращении узнала от Джейн, что он все это время с кем-то встречался…

Кэтлин была потрясена и разбита, хотя в глубине души понимала, что убиваться не следует. Еще тогда, когда ее учеба в Италии подходила к концу, следовало понять, что назревает что-то неприятное. Звонки от Брайса становились все более редкими, и из-за бесконечных пауз во время разговора складывалось впечатление, что ему просто нечего ей сказать.

Когда она вернулась, он ее не встретил, хотя и обещал. Каково было пережить это юной женщине, которая знала, что ждет ребенка от своего любимого… Он также не пришел на День благодарения… А на Рождество демонстративно привел на вечеринку свою новую подружку, после чего все стало ясно.