Лимузин плавно и почти бесшумно затормозил перед главным входом. И Олтон, дворецкий, поспешил открыть дверцу, из которой один за другим вышли приехавшие.

– Боже… – тихо и коротко воскликнул он при виде Кэтлин, и на его лице на мгновение отразилось недоумение.

– Мисс Хейнз сегодня здесь по моему приглашению, – так же тихо и коротко сказал Брайс.

И когда в вестибюле Олтон принимал пальто приехавших, в том числе и у Кэтлин, лицо его оставалось бесстрастным.

– Мистер Джордан, сэр, – доложил он. – Всех принимают в гостиной. Мне объявить о вашем приезде?

– Не стоит. Я знаю дорогу, – ответил Брайс и отдал слуге фуражку. Смахнув с мундира снежинки, он взглянул на Кэтлин, едва слышно спросил: – Готова к драке?

– Как никогда!

Он хотел было предложить ей взять его под руку, но потом решил, что пока хватит и моральной поддержки. Не стоит сыпать соль на раны тестя и тещи. Им и без того досталось.

В большой гостиной, искусно отделанной мастерами девятнадцатого века, стоял размеренный гул. Почти на каждой полке внутри и снаружи шкафов были расставлены фотографии Джейн. Пахло цветами…

Под высокими аркадными окнами, выходящими во внутренний дворик, стоял стол, доверху нагруженный всевозможными сандвичами, канапе и французской выпечкой. Незнакомая полная женщина, наклонив носик серебряного чайника, разливала чай в чашечки из полупрозрачного фарфора. В другом конце комнаты на широком дубовом столе высилась целая батарея разнокалиберных бутылок. Теща, Лесли Феллер, с пустым бокалом для бренди в руке скорбно замерла в глубоком кресле и лишь иногда кивала в сторону очередной пары, выражавшей соболезнования.

Первым Брайса и Кэтлин заметил тесть, Беннет Феллер, – высокий, седой господин, лицо которого живо отражало всю тяжесть его внутреннего состояния. Собираясь налить "шерри" женщине с заплаканным лицом, он с досадой опустил бутылку на серебряный поднос…