— Вы всегда так неблагодарны? — В голосе Феликса чувствовалась легкая неприязнь. — Джеймс делает для вас все, что может, и вы знаете это не хуже меня. Он не в состоянии сейчас бросить проект, над которым корпел уже несколько месяцев…

— Около года, — машинально уточнила Ева.

— Следовательно, вы отдаете себе отчет, как много значит для него работа? — продолжал Феликс. — Он говорил мне, что вы гордитесь его успехами; и действительно — многие ли столь быстро достигают таких высот карьеры… Вам не кажется, что пришло время наконец подумать и о Джеймсе, о том, с какими трудностями он сталкивается, и перестать быть столь эгоистичной?

Ева была шокирована. Никто никогда не разговаривал с ней подобным образом. Обычно все сходило ей с рук. Как посмел этот человек назвать ее, Еву, эгоисткой?! И все-таки она не могла не понимать, что Феликс, безусловно, прав…

— Джеймс всегда относился ко мне, как к ребенку, — попыталась объяснить она, — и это меня очень раздражало. Вот и теперь я разозлилась, что он решил все за меня. Джеймс сообщил мне об этой поездке уже после того, как купил билеты! Я пыталась протестовать, но безуспешно. Он все устроил, даже не посоветовавшись со мной! Как бы вы чувствовали себя на моем месте? — Она вопросительно взглянула на Феликса изумрудно-зелеными глазами.

— Сначала я бы, наверное, удивился, но в конце концов, без сомнения, обрадовался…

— Обрадовался? — Ева с недоверием покачала головой.

— А что, вам больше нравилось в больнице? — резко спросил Феликс.

Ева в растерянности уставилась на него. Она решительно не знала, как себя вести: прямолинейные вопросы Феликса ставили ее в тупик.

— Да нет, конечно…

Ева с трудом сдержала вздох. Смерть Эмила была для нее тяжелым испытанием, она прошла все круги ада. Но самым страшным оказалось чувство вины, от которого она не избавилась до сих пор. Никогда больше Ева не хотела бы пережить такое! Лишь в больнице она стала понемногу приходить в себя. Постоянный уход и забота, которыми окружили Еву, помогли ей выйти из депрессии, вернули вкус к жизни.