Старомайданная еще пребывала в безмятежном дремотном покое, и дед на скамейке потирал колени в ватных стеженых штанах. Однако едва "скорая помощь" и милицейский "газик" затормозили возле гроховенковского дома, улица проснулась: из окон высунулись старушечьи головы, из-за плетней завыглядывали хозяйки, кое-где скрипнули калитки. Старомайданная, да и весь тихий городок Сторожец не могли похвалиться обилием детективных случаев, и если Федор Гроховенко опять подрался с жинкой, так на это уже стоит посмотреть. Только разве его жинка не в больнице?

Федор Гроховенко понуро сидел на ступеньке крыльца. Когда милиция во двор вошла, он встал и страдальчески сморщился. Его трясло от страха и выходящего хмеля.

- Ну, что тут у вас опять, Гроховенко? - сердито спросил майор Авраменко.

- Таке дило зробылось, товарищ майор, таке дило... - затянул Федор козлиным тенорком.

- Какое дело? Говори толком.

- Гошку Божнюка убили, товарищ майор...

- Так. Кто убил?

- Зиновий, товарищ майор!

- Какой Зиновий?

- Та я ж кажу, Зиновий Машихин. Сперва скандалил, а потом...

- Где он?

- Убег, товарищ майор,

- А потерпевший где?

- В хате у меня, на кухне...

- Ну, пойдем.

Не зря трясло Федора - в кухне на полу, залитом кровью, лежал вниз лицом маленький тучный человечек в синей выцветшей спецовке. Рядом валялся узкий, сточенный кухонный нож - видимо, орудие убийства. На столе порожние бутылки, стаканы, куски хлеба, луковицы, огрызки огурцов.

- Да-а... - протянул майор. - Когда произошло?

- То я не можу знать... - простонал Федор, держась обеими руками за голову.

- Как не можешь знать? Ты-то где был при этом? Почему у тебя на руках кровь, на рубахе вон тоже?

- Так я ж думал, Гошка-то живой еще, я ж хотел помощь ему оказать! А як произошло, того не могу знать, потому что не бачил того... Жинка моя в больнице лежит. Ну, мы туточки и выпили трошки...