- Но и на хозяйственный не похож.

Ушинский всегда разговаривал с задержанными на "вы". Только во время задержания позволял себе "ты", а когда допрашивал, если и отступал от официального обращения, то только для большей душевности, как объяснял себе.

- Закуривай, - подвинул пачку "Лайки". - Так ты говоришь, вчера приехал?.. Ну и как? Понравился Сторожец?

- Ничего, жить можно.

- Да, можно, если не воровать.

- Гражданин начальник, да ведь я ничего и не украл. Окошко попортил малость, так то еще не кража,

- Покушение на кражу.

- Ну, пускай покушение. За что тут судить? Конечно, меня-то вы засадите, потому что у меня судимость. Всегда так - один раз оступился человек, а потом уж его чуть что - и "в конверт".

- Верно, суд назначает меру наказания. С учетом личности преступника.

- Во-во, мою личность учтут да год-полтора припаяют. А может, в той хате и взять-то нечего было.

- Может быть. Ты с Чирьевым давно знаком?

Ушинский задал вопрос как бы между прочим. Но тут же понял, что не сработала ловушка; Саманюк не растерялся и в свою очередь спросил тоже как бы между прочим:

- Чирьев? Кто это? Не помню такой фамилии. Он из ваших или из воров?

Если в начале допроса Саманюк и держался настороже, то теперь с каждой минутой становился спокойнее и развязнее. Ушинский понял, что легко и сразу ничего не добьется. Взял ручку и склонился над протоколом.

- Не помните, и ладно. Потом вспомните. Саманюк, вы имеете что-нибудь добавить к сказанному вами?

- Имею: пожрать бы

- И мы не отказались бы. Верно, Павел Игнатьевич? Но придется подождать до утра. А вы, Саманюк, как в дом отдыха по путевке - сразу бы вам питание и покой. Прочтите протокол и подпишите, Так. Теперь позвольте вашу руку.

- "На рояле играть"?