— Говори же! — нетерпеливо подтолкнул ее Мигель.

Ладно, пожалуй, лучше всего не ходить вокруг да около.

— Я беременна.

Некоторое время, пять или пятьдесят секунд, его лицо оставалось прежним, потом взгляд смягчился — в нем появилась жалость.

— Мне неприятно, что ты так унижаешься. Тебе не стоило беспокоиться. Я не оставлю тебя без средств.

Неужели он думает, что она выпрашивает у него содержание?! Неужели всерьез полагает, что ей нужны его деньги?!

— Я ношу твоего ребенка, Мигель.

Он поморщился, потер переносицу и неодобрительно покачал головой.

— Ты всегда была искренней и откровенной. Пожалуйста, не опускайся до небылиц, которые попахивают шантажом. И не рассчитывай, что сможешь хоть как-то повлиять на мое решение. Ты ведь и сама понимаешь — иного исхода быть не могло.

Боже, он считает, что она лжет! Ей вдруг захотелось рассмеяться ему в лицо. В течение полутора лет он наивно полагал, что живет с Риной Роуз, популярной театральной актрисой и уроженкой Нью-Йорка, и считал ее искренней и откровенной, а теперь не верит в ее беременность. Неужели все мужчины так легковерны и одновременно подозрительны? Похоже, да. Они верят тому, во что им хочется верить, и отвергают то, что неудобно, неприятно и невыгодно.

— Я не лгу.

Он ответил ей кривой, презрительной усмешкой.

— Ладно, посмотри вот на это. — Рина открыла сумочку, достала справку из консультации и протянула через стол.

Мигель осторожно, словно гремучую змею, взял бумажку и пробежал глазами написанное. Рина в общем-то плохо представляла, какой должна быть его реакция, но в любом случае не ожидала такого взрыва ярости. Мигель смял злосчастный листок, подался к ней через стол и схватил за руку.