— Кристофер Мэлоун. Рад встретиться с вами. — Он говорил по-английски.

— Ud habla Espanol? — Заметив недоумение на его лице, она тут же перевела:

— Я спросила, говорите ли вы по-испански?

— Не надо с этого начинать, дорогая, — укоризненно проронил отец и быстро снял очки, дабы наскоро протереть их куском своей полинялой рубашки.

— Да, но местные жители ожидают, что с ними будут говорить на понятном им языке.

— Он из Англии. И прибыл сюда, рассчитывая говорить по-английски. — В их дискуссии звучали ленивые нотки нежной фамильярности, как будто они уже тысячи раз озвучивали этот диалог, но были счастливы еще раз прорепетировать его, просто в силу привычки, не более. — Приношу извинения за свое дитя, — произнес отец на безупречном оксфордском английском, не испорченном длительным пребыванием в испаноязычной среде. — Она может себя хорошо вести, когда захочет.

— Что вам угодно?

— Мне пришлось затратить массу времени, чтобы найти вас.

Мэлоун выразительно посмотрел на отца, и тот капитулировал:

— Пожалуй, лучше обсудить это в более удобном месте. Надо организовать для гостя что-нибудь перекусить. Он, должно быть, устал и проголодался, добираясь сюда.

Дороти чувствовала на себе изучающий взгляд Мэлоуна, когда они втроем прошли обратно вдоль класса, привлекая любопытные взгляды учеников, завершавших сбор скудных книг и сумок. Вокруг царил шум, создаваемый их болтовней на местном диалекте испанского с большой примесью индейских слов.

— На всякий случай, если вы еще не догадались, то это наша местная школа, — вдруг заявил отец, к ее немалому удивлению.

Роль гида никогда не входила в набор его занятий для того, чтобы скоротать время. Он всегда оставлял это для матери, чья смерть пята лет назад до сих пор вызывала чувство невосполнимой потери и удушья. Мать была историком и археологом, специалистом по древним цивилизациям индейцев Мезоамерики — ольмеков, майя и ацтеков.