Он умолчал о том, что может иметь столько женщин, сколько ему нужно, не предлагая им жениться на них. Это и так было понятно.

Кенди спросила:

– А что изменилось теперь?

Джастин очень долго не отвечал, и она уже начала думать, что он так и промолчит. Но он все-таки ответил и уже не смеялся:

– Потому что это слияние становится все более щекотливым делом. Я хочу, чтобы твой отец вместе со своими прихвостнями перестал допекать меня. Если мы заключим соглашение, закрепленное браком между двумя династиями, то можно будет предотвратить полное слияние. И я смогу заниматься своими делами, а мои акционеры не будут ежеминутно дергать меня.

– И ради этого ты пожертвуешь своей свободой? Разве этого достаточно?

Возникла небольшая пауза.

– А ты видишь дальше, чем кажется, – сказал Джастин. В его голосе было заметно недовольство. – Конечно, недостаточно.

У Кенди бешено забилось сердце. Ей показалось, что она задыхается. Но она пересилила себя и ровным голосом спросила:

– И что?

Джастин колебался. Веки были наполовину опущены над глубоко посаженными глазами, будто у судьи – или у императора, который со скукой решает, казнить подданного или оставить в живых, подумала Кенди. Ей стало не по себе. Воображение унесло ее слишком далеко.

Джастин сказал, глядя ей прямо в лицо:

– Наш вчерашний разговор произвел на меня впечатление. Ты серьезно воспринимаешь брак. Мне это нравится.

– Но мы совсем не знаем друг друга! – Это прозвучало почти как стон.

Он кивнул.

– Конечно, это рискованно.

Некоторое время оба молчали.

А потом, к ее изумлению, он произнес:

– И это мне нравится. Я всегда любил рисковать.

Сердце Кенди билось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она процедила сквозь зубы:

– Ты хочешь сказать – по-настоящему? Секс, дети и все такое?

Он улыбнулся улыбкой тигра, и его зубы блеснули. Он смеялся над ней.