– Не то, что ты думаешь.

– Если хочешь поговорить… – снова предложила Элен.

Но единственное, в чем Джудит сходилась с мужем, было – ни с кем не обсуждать семейные дела. «Не тряси своим грязным бельем на людях», – любила говорить бабушка Нилсон. И Кенди привыкла молчать.

Она никому не рассказывала о скандалах, о враждебности, об обвинениях и упреках. И теперь она не могла вдруг поведать об этом доброй, чуткой Элен, тем более что сейчас-то ее волновало совсем другое. У Кенди никогда не было настоящих друзей, и она никогда никому не рассказывала о своей жизни – если не считать, с некоторым испугом поняла она, вчерашнего разговора с Джастином Ричмондом. Что же все-таки с ней произошло в тот вечер?

Она покачала головой:

– Я не привыкла откровенничать. Но все равно спасибо.

– Может, поговоришь с Дэйвом, – с сомнением в голосе произнесла Элен.

Кенди снова покачала головой – на этот раз энергичнее. Если бы Дэйв Трезилиан внял ее просьбе и пошел с ней на прием, ничего этого не случилось бы, немного разозлившись, подумала она. Впрочем, проступок Джудит и угрозы сэра Лесли остались бы. Но не будь она знакома с Джастином, он бы не предложил ей эту пугающую сделку.

Почему обязательно нужно жениться? В свое время брак превратил отца в тирана, а мать в рабыню. Кенди не хотела быть рабыней мужчины.

– Нет, – сказала она. – Только не с Дэйвом. Слушай, Элен, мне вправду нехорошо. Ты не можешь?..

– Иди домой и полежи, – сказала Элен. – Я все устрою, не волнуйся. На тебе лица нет.

– Спасибо.

Она вернулась в усадьбу «Мейфейр», но не для того, чтобы полежать. Мгновение она колебалась, а потом пошла в комнату к матери.

Джудит металась по будуару – бледно-серая под своим макияжем, с ввалившимися глазами. Сэр Лесли так и не позвонил.

– Дорогая, ради меня, может быть, ты позвонишь отцу? Скажи ему…

Кенди не могла вынести ее умоляющего, взволнованного тона. Все это и раньше повторялось много раз. Она взглянула на письменный стол Джудит – на нем лежала груда писем. В это тревожное утро Джудит даже не удосужилась вскрыть их.