Целыми днями бегал по офисам новорожденных фирм и компаний, улыбался, кланялся, демонстрировал диплом и трудовую книжку. Бесполезно, нынче таких, как он, чиновников предостаточно. Предложили торговать гербалайфом. Дескать, человек грамотный, общительный, сумеет организовать распространение заморского лекарства. Дело за малым — внести какую-то мелочь, пару десятков баксов, которых у соискателя не нашлось.

Пришлось отказаться.

Переговоры с предпринимателями походили один на другой, будто их скопировали на ксероксе.

— Вам нужен дипломированный инженер-строитель?

Золотозубый бизнесмен смотрит на спрашивающего, как археолог на выкопанный из земли древний осколок. С интересом и равнодушием, одновременно.

— Нет, в строителях фирма не нуждается…

— Ну, не обязательно в строительстве, — наседал Машкин, с ужасом представляя себе, как он заявится домой к голодным детям и обозленной безденежьем жене. — Все же, я грамотный человек…

— В России сейчас почти все грамотные. Сказано, не нуждаемся!

Разгневанный зряшной потерей времени толстяк показывает безработному спину.

Обескураженный неудачами Машкин соглашался уже на любую работу: торговать на улице, раздавать рекламные листовки, сторожить магазины или склады. Все бесполезно! Инженер понуро возвращался домой, съедал нищенскую геркулесовую кашу и заваливался на диван с рекламной газетой в руках. Вычитывал из нее все, что относится к возможному применению полученного в министерстве опыта и знаний. Под аккопанимент далеко нелестных выражений супруги.

Семейная жизнь Федора Ивановича напоминала осеннюю погоду. С нудными дождиками упреков, с неожидаными похолоданиями, с громами и молниями супружеских скандалов. Татьяна психовала, если и не орала, опасаясь реакции соседей по лестничной площадке, то вволю шипела, на подобии разозленной змеи.

И — никаких перспектив на улучшение. Щедрые обещания руководителей страны — стабилизация вот-вот наступит, светлое будущее — не за горами, необходимо временно подтянуть пояса — вызывали раздражение и злость.